PhotoBuildings
Architectural
Photobase

Поздняя готика. 1400-1530.

Недостаточная археологическая изученность таллинского Старого города не позволяет пока конкретно говорить о самых древних городских жилых постройках. Находки остатков древнейших деревянных построек в Нижнем городе еще не являются достаточным материалом для серьезных обобщений. Нет полной ясности и в исследовании древнейших каменных построек.
До сих пор отсутствует полное представление о всех многообразии типов и особенностей жилых построек, вызванных социальной и профессиональной принадлежностью и владельцев. Так, наряду с большими купеческими домами существовали жилые постройки других типов: однокомнатные, расположенные в глубине участка или у самой улицы, дома ремесленников, церковные дома, жилые дома-лавки и так называемые «малые» жилые дома. Полностью отсутствуют сведения о средневековых жилых домах дворянства, так как вся застройка Вышгорода полностью обновилась после пожара 1684 г.
В первом списке Любекского права, подтвержденном для Таллина в 1248 г. датским королем Плогпеннингом, содержатся определенные указания, касающиеся порядка и норм строительства. Дом для человека был единственной защитой от враждебных сил. Не только окно, даже вода с крыши не должна была попадать на участок соседа, без его на то разрешения. Каждый участок был отделен от соседей высокой каменной стеной. Выходившие на улицу двери и ворота оковывались, окна снабжались решетками и ставнями.
Выстроившиеся вдоль улиц жилые дома со своими сравнительно узкими фасадами экономили столь ограниченную в пределах крепостных стен городскую землю, а их высокие остроконечные щипцы были вполне в соответствии с вертикальной ориентацией средневекового сознания. По требованию магистрата на месте старых жилых домов разрешалось строить только жилые дома, причем красная линия улицы должна было строго соблюдаться: иначе грозил крупный штраф или даже снос не на месте построенного дома. Документы магистрата определяли условия сооружения хозяйственных построек — пивоварен, кузниц, гончарных и дубильных мастерских. Устанавливалась минимальная удаленность от улицы и соседей отхожих мест и свинарников. В пределах города запрещалось разбивать огороды. Но, пожалуй, наиболее часто среди требований магистрата повторяется предписание о строительстве каменных домов. К 1428 г. это требование приобретает настолько категоричный характер, что речь идет уже не только о запрещении строительства деревянных построек, но и о сносе их по всему городу. Принимая такие решения, магистрат в первую очередь стремился обезопасить город от пожаров.
Так, запрещалось использовать использовать под жилье подвальные помещения, в амбарах и подвалах не разрешалось сооружать очаги и дымоходы.
Надзор за соблюдением предписаний магистрата вели ольдерманы цехов каменщиков и плотников, а за противопожарную безопасность отвечали два надсмотрщика, назначавшиеся отдельно для двух городских церковных приходов — Нигулисте и Олевисте. Раз в году — весной, одновременно с проверкой состояния оружия, что тоже входило в их компетенцию, проверяли состояние дымоходов.
Близкие по своей структуре и характеру жилым постройкам других ганзейских городов, таллинские дома дают представление и о всем комплексе жилых и хозяйственных построек, расположенных на территории одного участка (домовладения).
Обращенное узким фасадом к улице, главное здание имело в глубину двора несколько меньших по размерам построек, в которых находились как жилые, так и разного рода хозяйственные помещения (пивоварня, конюшня, хлев, склады и пр.). Все эти, вытянутые узкой лентой вдоль одной из стен границы участка, постройки замыкались в конце зданием, фасад которого выходил, как правило, на соседнюю параллельную улицу. Там же мог быть и въезд во двор. Участки меньших размеров довольствовались въездом во двор со стороны главной постройки — рядом с ней. Такое «неудобство» позднее породило своеобразную традицию сооружения помещений над сводами въезда во двор. Во дворе, а иногда и в подвале главного здания сооружался колодец, а вплотную к внешней стене дома со стороны двора — сборная камера отхожего места, которую время от времени опорожнял городской золотарь.
Конструкции построек были простыми. Толстые, сложенные из добротного местного природного камня — плитняка на известковом растворе, стены способны были нести большие нагрузки. Перекрытия — как правило, балочные с дощатым покрытием в верхних этажах и с каменными плитами над подвалом. Каменные своды были первоначально только в помещении подвала, куда выходила топка калориферной печи. Такие конструкции не только обеспечивали большую надежность, но, в известной степени, и противопожарную безопасность.
Местный природный строительный материал не позволял использовать какой-либо затейливый декор, но прекрасно подходил для конструкций с геометрическим членением. Разнообразные профилированные порталы главных входов жилых домов по своей монументальности не уступали церковным порталам. Представительность главного входа нередко подчеркивалась декоративным полем из тесаного камня и своеобразным каменным обрамлением ( Vene, 17; Raekoja, 3). Горизонтальные импосты порталов иногда украшали сложные текстовые и фигурные рельефы — фризы ( Suur-Karja, 1; Vene, 17). Особенно богатой резьбой украшались камни предпорожья — так называемые этики. Фасадный декор дополняли различного вида стенные ниши ( Pikk, 71; Kinga, 10). Своеобразным произведением искусства был даже профилированный переплет оконной рамы. Все каменные декоративные детали были, как правило, ярко раскрашены, а в некоторых случаях, как на фасаде дома Niguliste, 1, в круглых нишах изображения святых выполнены на специальных деревянных щитах. Украшенные подобным образом фасады, несмотря на их архитектурную схожесть, уже нельзя было спутать. Фасад был своеобразной визитной карточкой домовладельца, сообщавшей подчас не только его имя и род занятий, но и позволяющей безошибочно определить его место в средневековой городской иерархии.
Плановое решение большого средневекового жилого дома, т. н. купеческого жилого дома было крайне простым. Со стороны улицы, сразу за дверьми главного портала, начинались просторные сени. Это, самое большое в доме, помещение освещалось в дневное время через большие окна фасадной стены, которые еще и в 15 в. могли быть затянуты пергаментом. Перед одним из окон, в самой светлой части сеней, отгороженная невысокими стенками находилась конторка хозяина. В темное время сени освещались лучинами в специальных держателях, светильниками или свечами. От масляных светильников было много сажи, стоял смрад, поэтому чаще использовали свечи, причем преимущественно сальные, а не слишком дорогие восковые. Позднее стали появляться люстры.
Высокий балочный потолок держался на опорных балках, которые лежали на выступающих из стен каменных консолях, а в центре помещения, если пролет был слишком велик — на декоративно оформленном профилированном каменном столбе — колонне (Suur-Karja, 8).
В углу сеней под большим, расширяющимся книзу каменным дымоходом находился кухонный очаг. Кожух дымохода опирался на каменный столбик, который также часто имел декоративное оформление с базой и капителью (Lai, 23, Vana Turg, 6). Пищу готовили на открытом огне или в золе. Мясо приготавливалось в глиняных или бронзовых горшках и на кованых решетках, его сушили и коптили тут же над очагом. Основную еду средневековья — ржаной хлеб, как правило, пекли в пекарнях, но случалось, и выпекали дома в специальной печи под очагом или в маленькой домашней пекарне в одной из подсобных построек. Рядом с кухонным очагом на полках в стенных нишах хранились грапены — глиняные горшки на ножках и другая нехитрая кухонная утварь: кувшины, котлы и треноги для них, миски и тарелки. Посуда была в основном керамическая и деревянная, реже стеклянная или металлическая. Среди глиняной посуды, наряду с местной, была популярна и импортная — из рейнских областей.
Узкие каменные лестницы вели из сеней в подвал и на второй — складской этаж ( Niguliste, 6; Raekoja, 3). Прямо из сеней, около кухонного очага, была дверь в главное — отапливаемое жилое помещение. Другие двери вели из сеней в холодные неотапливаемые каморы над въездом во двор или в помещение домашней часовни (Lai, 29).
Первоначально единственное отапливаемое помещение содержало все самое необходимое для жизни. Здесь, отделенная сенями от шумной улицы, жила семья домовладельца. Комната имела большое окно во двор и несколько функциональных стенных ниш, в которых помещались широкая супружеская постель, умывальник-лаваторий и отделенное от жилой комнаты дверью отхожее место. Из жилой комнаты можно было попасть в подвал и в соседнее неотапливаемое помещение, которое в случае необходимости также использовать как жилье (Suur-Karja, 2), домашняя часовня (Pikk, 29) или под хозяйственные нужды.
Отапливалась жилая комната при помощи калориферной печи (гипокауста), которая находилась в подвале, а в полу комнаты была только массивная каменная плита с отверстиями для теплого воздуха (Niguliste, 2). Сжигаемые дрова накаляли докрасна находящиеся над топкой булыжники, которые, в свою очередь, когда дрова прогорали, отдавали свой жар помещению через закрывавшиеся на время топки отверстия. Иногда жилые комнаты дополнительно отапливалась и каминами (Niguliste, 6).
Набор мебели в комнате зависел от состоятельности домовладельца. В доме небогатого горожанина вполне обходились кроватью, лавками, столом и сундуком. Мебель обычно располагалась вдоль стен: различные стенные шкафы в нишах соседствовали с полками. Особое распространение в средневековье получили сундуки и лари. Сундуки были деревянные, окованные металлическими лентами с хитрыми замками и коваными украшениями, бывали и целиком железные. Иногда зажиточные горожане имели ларцы, сундуки и шкатулки, украшенные деревянной резьбой и росписями маслом. Для хранения вещей использовали также плетенные из ивняка корзины. Вдоль длинного обеденного стола стояли лавки. Стулья в домах простых горожан в ту пору встречались крайне редко. Громоздкость и тяжеловесность мебели скрадывали скатерти, покрывала, подушки. Большая супружеская постель также была под балдахином, предохранявшим не только от холода, но и от комаров и других насекомых. Постели были жесткие с сенными или соломенными тюфяками, реже с пуховыми перинами. Кровать стояла обычно неподалеку от плиты калорифера, изголовьем к стенной нише, которая часто имела двойную арку с профилированной каменной консолью посередине (Suur-Karja, 2; Vene, 23). Для обогрева постели в холодное время применяли своего рода грелки — горшки с углями или нагретым песком.
Умывальник-лаваторий представлял собой квадратную каменную плиту с углублением в виде чаши. В центре плиты было отверстие, через которое вода стекала в наклонный каменный желоб, выведенный одним концом сквозь стену во двор. Над чашей помещался сосуд с водой. Умывальники устраивали в особой нише или в едином обрамлении с конструкциями окна (Vene, 23; Lai, 40). Кстати, чаша лаватория была одним из трех обязательных предметов, которые должен был представить каменотес-подмастерье, желавший стать цеховым мастером.
Большое окно жилой комнаты занимало значительную часть одной из стен и кроме надежных кованых решеток часто имело ставни. Конструкции окна могли быть различными, но чаще всего это было так называемое бифорное, т. е. двойное окно, внутренние ниши которого разделялись профилированной каменной полуколонкой (Vene, 23) или столбиком (Apteegi, 2). Профилированный столбик и откосы оконных ниш, как правило, имели росписи.
Как показали исследования последних лет, жилые помещения могли быть не только рядом с главной отапливаемой жилой комнатой, но и на втором этаже, только вместо калорифера обогревались камином (Vene, 23). Все остальное пространство дома горожанин использовал под склад. В период наивысшего расцвета транзитной торговли в городе хранилось огромное по тем временам количество товаров. Товары поднимались на верхние складские этажи через специальные товарные люки в фасадной стене при помощи лебедки. Такие подъемные устройства, наряду с более совершенным подъемным колесом, использовались в Таллине вплоть до конца прошлого века.
Александр Пантелеев. 1986. (с изм. и дополнениями., Сергей Якунин.)